Где тормоз современного искусства?

Жюри премии Курехина

Компания FollowThePride побывала на премии Сергея Курехина в Санкт-Петербурге, где награждались выдающиеся деятели в области современного искусства. Премия проходит не первый год, каждый раз поражая зрителей фееричным действием и неожиданными сценариями торжества.

Мы взяли интервью у лауреатов премии этого года – Евгения Юфита, кинорежиссёра-экспериментатора, и Александра Боровского, заведующего отделом новейших течений Русского музея. Сознательно задавая смежные и похожие вопросы, мы получили абсолютно разные, но одинаково откровенные, интересные и актуальные мнения двух признанных экспертов: о месте российского искусства в контексте мировой культуры, о новых тенденциях и просто о жизни.

 

Юфит Евгений Георгиевич

— Здравствуйте, как Ваши дела?

— Ну, собственно, как были, так и есть, нового, по крайней мере, ничего не начал, только выставки.

— В этом году мы посетили выставку, посвященную Вашему творчеству, в Москве. Когда в Москву в следующий раз?

— Я даже не знаю, потому что нужна причина для этого. Пока ничего не предвидится.

Интервью с Евгением Курехиным

— Как Вы считаете, какое место занимает российское искусство в контексте современного мирового искусства на сегодняшний момент времени?

— Я, если честно, немного отстал от нынешнего момента в силу внешних объективных причин, так как давно, лет 5, ничего не делал, не ездил на фестивали, не следил за ситуаций, но, насколько мне известно из косвенных источников, во всяком случае то, что касается современного кинематографа, ситуация достаточно печальная.

Если раньше фестивальное движение было очень сильно представлено российскими арт-экспериментами, если даже они не доминировали, то занимали крайне весомую часть на многих международных фестивалях, получали призы и было на слуху российское кино. Это был некий эталон художественного, экспериментального, всегда крайне интересного.

Сейчас ситуация изменилась, мало что появляется последние лет пять. Эта тенденция, к сожалению, затронула очень многих режиссеров, российское авторское кино в целом. Перебирая в голове сейчас своих знакомых, я никого не могу вспомнить, фактически никто не снимает, никто не идет.

— Нет финансирования?

— Нет финансирования, нет широкой политики финансирования авторского экспериментального  кино. Если раньше были частные инвестиции (от каких-то спонсоров, продюсеров), это было весомо, имело социальный авторитет, было модно, сейчас это не пользуется интересом у людей, имеющих деньги, они вкладывают их в более материальные вещи.

— А что из последнего Вас впечатлило? Авторский фильм, российский/зарубежный.

— Честно говоря, даже не знаю. Ничего не впечатлило, даже в голову ничего не приходит, чтобы что-то вызывало такое сильное эмоциональное впечатление.

— Сейчас наблюдается новая тенденция, введена премия «Лучший текст в искусстве». Как вы считаете, должен ли искусствовед быть философом, а философ — искусствоведом в какой-то степени?

— Наверное, в какой-то мере должно быть взаимное проникновение, одно без другого очень сложно представить.

— И режиссер тоже должен быть философом?

— Во всяком случае, режиссер занимается не какой-то рутинной практикой, не экранизирует сериалы, где идет поток, где просто идет монотонная работа, а делает авторское кино. Он должен думать, размышлять об этом в социальном контексте, философском. Безусловно, это должно быть и каким-то образом проникать, чтобы было взаимное проникновение.

— Как Вы думаете, современно искусство склоняется к тенденции быть для всех (открывается больше галерей, люди интересуются, ходят на новые выставки) или все-таки это преимущественно искусство для избранных?

— Наверное, должно быть и то, и другое. Если только для избранных, то это будет настолько узко и такой маленький диапазон, что это может начать вырождаться и быть все уже и уже. Должно быть то и другое, чтобы сохранить баланс, чтобы было противопоставление, контраст какой-то.

 

Интервью 2. Александр Давидович Боровский

— Хотели бы у Вас узнать о месте российского искусства в контексте современной культуры.

— Место это скромное, не надо питать иллюзий. У нас есть два-три художника, заметных в музейном мире, примерно пятнадцать-пятьдесят среднего поколения художников, которые знают правила игры, знают мир кураторов, мир биеннале, мир моды, но играют, к сожалению, роль массовки чаще всего.

Если у нас есть заметных в мировом плане три-четыре художника, то очень хорошо. У нас есть масса проблем с молодыми художниками, с их самостоянием. Эти иллюзии, эти галереи, которые кого-то будут продвигать, — это не увенчалось успехом. Все живут как-то, все пристроились, кого-то порыва я не вижу, тем более, те смотры, где мы можем демонстрационно себя показать — Венецианский биеннале, проходят, на мой взгляд, не очень.

Музыканты на премии Курехина 2012

— А Вы видите какие-то пути выхода из этого кризиса представительства российского творческого мира в глобальном масштабе?

— Если бы я видел, то как-то использовал это. Нет, мне кажется, что нужно наладить у себя уровень подачи, уровень критики. У нас до сих пор в ходу шизоидная репрезентация музеев и тучных галерей. И все куда?! В щель.

— Как Вы считаете, чего не хватает больше – талантов, денег или кураторов, которые могли бы провести аналогию и связь между культурой и обществом?

— Я вообще не знаю, кто такой куратор. Я точно знаю, что критиков у нас нет, раз, два и обчелся. Я вот себя считаю критиком, но я считаю, что не очень плохо пишу по-русски, а когда критик пишет репрезентацию об опыте компилирования амбивалентности, то даже я это не могу читать.

— Как Вы считаете, критик должен быть философом?

— Нет. Критик вполне может быть как собака – брать чутьем и литературным языком. А философы чаще всего не критики. Они не могут из трех работ перед ними выделить стоящее. Получается, что критиков нет, но есть критики критиков критиков, получается тройное цитирование. Кураторов у нас сильно мифологизировано преувеличивают, преувеличивают их роль, – и западных тоже.

В отборе – нет, потому что они приезжают,  получают за это гранты, премии или позиции. Им наши кураторы привозят художников, у них нет времени отвлекаться ни на премиях, ни на отборах, у них нет времени вникать в нашу культурную среду. Такой mainstream немного унизителен для нас. Мне кажется, мы должны выстраивать свои какие-то структуры, иерархии людей, у нас масса людей хотят быть отставной козы барабанщиком, как на Западе.

Искусство – это огромная индустрия, где каждый может найти свою нишу. Сегодня это ничем не отличается от массового производства презервативов. Мне эта структура сегодня не интересна, возможно, потому, что я очень давно работаю в музее, где немного другие взгляды. На самом деле, проблема не в критиках, не в кураторах, а, конечно, в художниках – одни и те же лица.

— А что Вы думаете о взаимосвязи искусства и политики, стало ли искусство в некотором роде политизированным, учитывая последние события в нашей стране?

— Я знаю несколько искусствоведов, которые всерьез говорили, что они чуть ли не прорубили дорогу Болотной, но это смешно. Все наши, к сожалению, не имеют к подобному ни малейшего отношения. Молодежь гораздо креативнее, острее, современнее и веселее; сами придумали лозунги. В общем, мне кажется, современное искусство тормознуло.

Мария Журавлева, FollowThePride

Мария Журавлева (FollowThePride) для 8hate.ru.

Photos by Severin Filonov.
 

5

Добавить комментарий